Skip to main content

Мой первый пешеходный поход в Крыму, 1997 год, в составе ДСК Меридиан

Написано, когда деревья были большими :)

1997 г. Крым, т.п.Сосновка — п.Мраморная — г.Чатыр-Даг — б.Курлюк-Баш — Тирке-Яйла — р.Су-Ат — вдп.Джур-Джур — Алушта.

14.08.1997 Сосновка.

Гора рюкзаков, выброшенных из троллейбуса, лежала на обочине дороги и поражала своими размерами, но растаяла она так же быстро, как и появилась, когда мы двинулись к месту стоянки. Пройдя сотню метров, мы упёрлись в ручей, который, говорят, обычно летом можно перешагнуть. От сильных дождей он вздулся и представлял собой бурный поток мутной воды шириной метров пять. Был здесь когда-то мостик, но от него остались два ржавых швеллера. Сергей (который Хороший), балансируя руками, перешел по «мосту» на другой берег первым, была натянута верёвка-перила, и мы продолжили путь. За ручьем располагался, туристический приют «Сосновка». Я тут был первый раз, и мне оставалось только догадываться, как он выглядит. На берегу бурного ручья стояло несколько полусгнивших деревянных домиков и пара каркасов для тентов, видимо это он и был.

После долгожданного сухого завтрака мы поднялись на большую поляну неподалёку, где должны были ставить палатки. Положив рюкзаки под тенты, вся группа, кроме Толи и Алика, отправилась к пещерам. Тогда я думал, что это быстро… Нам предстояло подняться по Красной Тропе на плато. В этом месте стекающая по склону вода и растворенная в ней красная глина окрасили камни на своем пути. С дороги Симферополь-Алушта Красную Тропу было видно, она выделялась на темном фоне осадочных пород.

Сначала шли по склону холма, в густой тени деревьев. Через пол часа лес стал чуть реже. Неожиданно он оборвался и мы вышли на поляну, откуда открылся вид на то, куда нам предстояло подняться и сама Красная тропа. В дальнейшем нам попадались подъемы и покруче, но некоторые были морально не готовы к увиденному. Впечатления, произведенные предстоящей дорогой, очень быстро сменились новыми. Слева, над нами возвышался скалистый край плато, который привлек наше внимание своей красотой. Там склон был почти отвесный, между камнями изредка рос карликовый шиповник, в высоту едва достававший до колена. Местами виднелись пяточки, заросшие травой.

Сверху открывался вид на дорогу, по которой мы прошли, вершины соседних гор, на лес у подножья плато. Отдельные деревья внизу были неразличимы, их темная зелень походила на пену. То место на плато, куда мы поднялись, было покрыто низкой травой, издали, казалось, чистой, как газон футбольного поля. Но при более тщательном исследовании (спиной), в ней оказалось столько камней, что лежать там было невозможно. Облака, летящие низко над землей, задевали край плато и падали вниз. За ними интересно было наблюдать. Это выглядело так: вдалеке показывалось облачко и со страшной скоростью приближалось, увеличивалось в размерах, и наконец пелена густого тумана охватывала нас, чтобы через минуту исчезнуть.

Когда все поднялись наверх (группа сильно растянулась на подъеме), последовал для кого короткий, а для кого затянувшийся отдых. На всеобщем форуме принято постановление: идти к «Мраморной» пещере. Дорога туда оказалась довольно далёкой, но задолго до ее окончания, примерное место расположения пещеры мы знали: большущая толпа машин и туристических автобусов была видна издали. В пещеру была большая, просто огромная очередь экскурсий. Ожидать экскурсии группе предлагалось три часа, поэтому, чтобы не терять время зря, решено было посетить «дикую» пещеру Холодная, находящуюся поблизости. Перекусив, мы отправились к «дикой» пещере, которую получилось найти не сразу. Когда стало ясно, что наскоком пещеру не обнаружили, Славик пошёл на её поиски, а мы сели ничего не делать над небольшим обрывом. Оказалось, что не дошли до пещеры совсем чуть-чуть. Вход возник неожиданно — он находился в маленькой впадине, густо заросшей деревьями. Таких мест вокруг было много, и найти нужное можно, только если знаешь, где искать. Войдя в пещеру, первое, что услышали — звон, падающих со свода и разбивающихся о камень капель воды. Заходили в пещеру толпой, но по ходу растянулись и первые зашли уже далеко, когда последние только входили. Я без фонаря не успел за первыми и остался в абсолютной темноте, стоя в середине двухметровой лестницы со ступеньками в виде маленьких ванночек с холодной водой на выступах стены. Пришлось выбираться, нащупывая опору ногами, через раз окуная ноги в воду. Греться на солнце после пещеры было блаженством. Немного передохнув, мы вернулись назад к Мраморной, где после недолгого ожидания, наконец, нас повели на долгожданную экскурсию. Внизу красиво, но очень портила впечатление «обжитость» пещеры. К нашему возвращению в лагерь уже стемнело. Ноги шли сами собой, по инерции, и ужин стал единственной мечтой, кроме мягкой подушки. Палатки поставили при ярком свете луны, после чего все уснули непробудным сном.

15.08.1997 Знакомство.

День был солнечный. До вечера, каждый делал, что хотел, за исключением дежурных, готовящих завтрак, обед и ужин. Хотя, кто знает, может кому-то из них, это и нравилось. По краям поляны, в тени, расположились любители азартных игр. Выбор невелик: карты, карты и карты. К тому времени, когда я к ним подошел, Витя, как мне показалось, уже успел выиграть у своих друзей всё, что они могли проиграть. Он, довольный, восседал на коврике и снисходительно улыбался соседям.

В лесу вокруг оказалось много грибов. Я, Юра, Заряна и Оксана отправились на охоту за ними. Вскоре это занятие Юре наскучило, и он ушел. Увлёкшись, когда уже вечерело, заметили, какие тут похожие склоны холмов. Ещё через пол часа встретили Сому и Сему, они тоже собирали грибы и не задумывались, в какой стороне лагерь. Короче, забрели мы неизвестно куда. Всё же повезло: на стук топора вышли к соседскому лагерю, который стоял чуть меньше, чем в километре от нашего, как обычно, совершенно с противоположной от ожидаемой стороны. Кстати, грибы, собранные общими усилиями, были съедены за завтраком следующим утром. Несколько недоверчивых отказались от грибов в мою и Димину пользу, о чем потом жалели — им не сказали, что грибы «проверены» Витой.

16.08.1997 Покушение на Чатыр-Даг.

Подъем утром был относительно ранним. Предстоял радиальный выход на Чатыр-Даг. Чатыр — шатёр или палатка с тюркского, даг — видимо, гора. Она и правда похожа на гигантскую палатку. Что бы вернуться до темноты, мы вышли около девяти часов утра. Поднявшись на плато вчерашней дорогой, показавшейся нам много тяжелее, прошли мимо бывшей воинской части. Дальше простиралась довольно мирная местность: ни крутых подъемов, ни спусков. Иногда мы проходили через небольшие лощинки, затененные деревьями. Пару часов спустя, спасаясь от немилосердного солнца, группа расположилась в одной из этих лощинок. Страшно хотелось пить, а воды не хватало. Дима нашел выход: раздобыл гнилое бревно, отломил от него кусок, выжал из него воду на ладонь… и выпил! Проделав такую штуку несколько раз, он остался доволен. Кроме него, никто не решился утолять жажду подобным образом. Ближе к подъему на верхнее плато, рельеф изменялся: плоские поляны уступили место маленьким впадинкам, похожим на воронки от взрывов, заросшие деревьями. Изредка попадающиеся поляны были устланы стелющимся можжевельником. Он виден еще издалека темно-зеленым пятном, резко контрастируя с выгоревшей травой. Под покрывалом колючей зелени, причудливо переплетались ветви, а вокруг, едковато, но приятно пахло смолой.

На подъеме на верхнее плато горы Чатыр-Даг, густо росла высокая трава, колыхавшаяся под мощными порывами ветра, который тут, наверно, никогда не утихал. Когда все, сильно уставшие и голодные, наконец, поднялись на плато, то повалились на траву без сил подняться. Вид на Ангарский перевал, долину Привидений, Алушту и море никого не интересовал, зато рюкзак с обедом, стремительно удаляющийся вверх мигом вернул всех к жизни. За всем этим, мы не сразу заметили исчезновение ветра. Травинки замерли, как стеклянные.

После отдыха и перекуса, все пошли фотографироваться к тому обрыву, который видели еще в первый день, во время похода к пещерам. Тут скала уходила вниз отвесно метров на шестьдесят, возвышаясь над Ангарским перевалом. Уже вечерело, и мы отправились в обратную дорогу. На этот раз, по другому пути. Тропинка, местами выходила к обрывистому склону плато. Остатки воды мы допили после перекуса, но жажда постепенно перестала о себе заявлять. Золото солнечных лучей, заливало все вокруг, и вечерняя прохлада сменяла дневной зной. Все же было еще тепло. Но вот спуск закончился и нужно преодолеть новый затяжной подъем. Ни у кого даже мысли не было пойти прямо вверх, и мы обошли это место. Последний раз, отдыхали внизу Красной Тропы, под ветвью большого дуба, растущего на краю леса, а когда пошли дальше, стало совсем темно. Все, сильно уставшие, кое-как дошли до лагеря.

17.08.1997 В пути.

Подъем утром в восемь и еще до завтрака, все начали собирать рюкзаки. Я и Юра проспали, потому, собирали вещи за счёт времени завтрака. Правда, мне было все равно: молочный рис я не люблю. Спустя час, от палаточного городка остались только рюкзаки, разбросанные то тут, то там, по поляне. Это меня особенно поражает каждый раз: стоит лагерь, пройти негде, прошло пять минут и его нет, становится как-то пусто. Обе группы спустились назад, к дороге, дружно посмеялись над рекламным плакатом кафе «Вдали от жён». Пройдя по дороге около километра, повернули на широкую тропинку. Она уходила вверх по балке Курлюк-Баши. Шли вдоль ручья Курулюк-Су. Лето было дождливым, поэтому ручей можно смело называть речкой. Тропинка металась с одного берега на другой, а мостами служили хлипкие жерди, не внушающие особого доверия. Проверку на прочность устраивал Ермаков: заходил на середину, не снимая рюкзака, и подпрыгивал; повезло — все мостики выдержали проверку. Чем дальше удалялись мы от дороги, тем подъем становился круче, и конца его видно не было. Тропинка, по которой поднимались, была местами на редкость корявая. Под ногами переплетались корни деревьев, вылезшие из земли.

Во время одной из коротких минут отдыха, Ермаков предложил нам сходить сфотографироваться у небольшого водопада, в «пяти минутах» ходьбы. Шли мы долго, в конце больше ползли — без тропинки по крутому склону. Что и говорить, минута понятие растяжимое. Этот водопадик скрывался за такими завалами из поваленных деревьев, что, даже видя и слыша водопад, мы долго не могли подойти ближе. Однако, всё таки пробрались к цели. Отсняв десяток кадров, мы направились назад, но возникло неожиданное осложнение: путь, по которому прошли группы, превратился в грязевое месево. Мы весело топтали грязь и скользили по склону.

Несколько часов спустя мы пришли на место, где остановимся на ночь. Здесь многие уже были, но её никто не узнал. Ровная площадка длинной метров пятьдесят и шириной пять, была похожа на пшеничное поле, только вместо пшеницы — крапива. Она росла стройно и густо. Видимо за сезон здесь никто не останавливался. Вооружившись дубинами, минут за пять мы всё выкосили. После ужина готовили чай ещё много раз. Были песни, потом даже без аккомпанемента гитары. Легли очень поздно.

18.08.1997 На склоне.

Подъём, сбор лагеря, завтрак и переход. Дорога легче вчерашней, большая часть пути проходила вниз по склону. Хотя сразу после выхода перед нами возник пригорок, зайдя на который, наша группа тут же рухнула отдыхать. Под кронами деревьев идти было прохладно, влажную землю под ногами устилал многолетний слой гниющих листьев. Они амортизировали, смягчая и заглушая шаги. Идти по ним было удовольствием. Прошло пару часов, лес закончился. Последнее, что запомнилось: огромный, в четыре обхвата, бук, лежащий на земле. В яме, которая образовалась после его падения на месте корней, собралась дождевая вода. Далее шли под ярким солнцем и бездонным небом. Поднялись на небольшой холм, по заросшей жесткой, короткой травой дороге. Впереди показался ещё один холм, как мне объяснили, это была гора Тирке. Снова вошли в лес, чтобы почти сразу же выйти на поляну под скалой Стол. Сделали привал с перекусом. Несмотря на название скалы, обедать возле неё было очень неудобно, потому что был дефицит ровного места. Вокруг лежало множество огромных валунов, поросших мхом. Впереди был довольно крутой спуск. Как выяснилось, спускаться не намного легче, чем подниматься под таким же углом. Тропинка была узкой, извивалась нитью между деревьями и уходила далеко вниз, куда — не видно. Ещё через час мы дошли до места стоянки. Это был широкий склон холма. У кострища квадратом лежали толстые брёвна, мест для палаток достаточно, вода рядом, а что спать придется под уклоном, кого это волновало? Волновало Алёшу, Витю и ещё, уже не помню кого. Они выкопали под свою палатку яму. Действие это сопровождалось нашим дружным смехом, советами и т.п. Прежде, чем ставить палатки, все выложили свои продукты и их перераспределили по массе. У кого-то в рюкзаке 8 километров ехала мышь, и по пути съела пару картофелин.

Дежурные постарались, наваристый суп отличить от каши так и не удалось, о чём мы не жалели. Чай приготовили из чабреца и мяты, которые росли внизу у ручья. Ночью было очень холодно, поэтому мы долго не расходились, пели у костра под гитару и без гитары. В соседней группе происходило что-то шумное, по-видимому, с чем-то крепким. Минут через десять, после того, как я остался у костра один, ко мне подошёл Сергей (Хороший). Мы заварили чай, но отчаянные поиски сахара так ни к чему и не привели. Всё равно — горячий чай согревает и без сахара, к тому же, на столе остались банки от сгущёнки. Вдоволь изрезав пальцы острыми краями банок, я пошёл в свою закоченевшую палатку, попытаться уснуть.

В отсыревшем спальнике никакого спасения от холода не было. Злобный уклон сразу дал о себе знать: сначала я четверть часа залазил в спальник, пытаясь при этом не выехать по скользкому коврику из палатки. Когда мне это удалось, я глубоко вздохнул и опять съехал к выходу. Так продолжалось часа полтора. К утру, измученный и замёрзший, уснул, немного позавидовав Юре. Под ним не было коврика, а спал на камнях и корнях: было за что зацепиться.

19.08.1997 Тайкоба.

Утром сбегал к маленькому озерцу, выше по ручью. На карте оно обозначено, как «водохранилище», что меня позабавило, его размеры никак не ассоциировались с таким словом. В этой лужице плавала неизвестно откуда взявшаяся рыбина, пяти сантиметров от рыла до кончика хвоста, а вокруг росли невероятные лопухи. Все они были одинаковые, будто по ГОСТу выросшие, огромного размера. Я умылся в ледяной воде и вернулся в лагерь. Здесь некоторые играли в «одно касание», дежурные готовили завтрак, остальные готовились к прогулке на гору Тайкоба (1253): набирали воду в бутылки, спорили, в чей рюкзак их положить, никому не хотелось его мочить. Наконец все вопросы были разрешены, и мы двинули к цели. Шли вдоль ужасной дороги, хуже которой я никогда уже не увижу просто потому, что разбить её сильнее невозможно. Колея в грязи была по колено глубиной, недавние дожди заполнили её водой, превратив дорогу в систему озёр из жидкой грязи.

Некоторое время спустя, мы неожиданно свернули направо и начали ломиться сквозь придорожные заросли. Вскоре деревья остались позади, впереди простирались поляны. Изредка на пути возникали пяточки, на которых росла земляника. В порыве за ягодой, я залез в крапиву и со зверским лицом, осторожно, большими шагами ретировался оттуда. Минут десять спустя, деревья и вовсе исчезли, уступив место буйной траве и камням, солнце спряталось в тучах. Выйдя на холм, мы расположились отдохнуть на краю пологого обрыва. Слева от нас, внизу, было большое поле зверобоя, а над головами проплывали серыми собаками, слонами и крокодилами большие кучевые облака. Полюбовавшись видом и отдохнув, пошли дальше, и через два часа, преодолев короткий, но изнурительный подъём забрались на Тайкобу. Здесь дул холодный и сильный ветер, так что мы одели всё, что было с собой. Смотреть с горы было на что, обзор на 360 градусов: сзади, откуда мы пришли, был лес, Стол скала и светлые пятнышки полян, впереди — море, сливавшееся с горизонтом, слева — Караби-Яйла, зелёная холмистая равнина, как выбритая, справа далеко в дымке виднелась Медведь-гора. Вид был необычайно красив, и позже, освоившись с побережьем, я понял, что это был лучший вид на Медведь гору. Ближе, со стороны Медведь горы были видны домики Алушты, маленькие коробочки с такого расстояния. Кто-то особенно бодрый из второй группы решился забежать на соседнюю вершину, находящуюся примерно в километре от нас.

Тем временем, холод давал о себе знать всё больше и, щёлкнув пару кадров, мы спустились вниз, устроили перекус прямо на склоне. Нельзя сказать, что это было особенно удобно, но хотелось есть, и идти до ровного места было далеко, а так было даже весело, ловить поминутно уезжающие вниз продукты. Итак, боевой дух был восстановлен, после чего, все направились к следующей цели — горе Каратау (1220). Каратау — это небольшая возвышенность, лишённая деревьев, у подножья которой была пещера с неприметным входом, названия которой я так и не узнал. Приятно было отметить отсутствие автографов туристов на стенах, не очень-то порисуешь на скользком и крутом спуске. Пещера была не такая захоженная и разнесённая, как Холодная, но намного меньше.

На обратном пути, когда уже стало ясно, в какую сторону идти к лагерю, все пошли разными путями, какой кому больше нравился. Я срезал большую часть пути, и уже один, живописно взмахнув руками и ногами, растянулся на каменистой земле. Причём не просто упал, а хорошо разогнался перед этим. Повезло, что никто не видел — наверное смешно было бы.

20.08.1997 Джур-Джур.

Шли в основном траверсом. Склон горы был засажен ровными рядами кустов кизила. В тени они высоко вытянулись. Ягоды ещё не созрели, так что мы возле них не задерживались. Водопад услышали примерно за километр до него. Стоянку сделали рядом, выше Джур-Джура. Поставили палатки, приготовили обедо-ужин и пошли купаться под водопад. Душ получился тяжёлым — долго не простоишь: через минуту промерзаешь до костей, но ещё раньше, поток воды вбивает тебя в дно реки.

Ночью проснулся от того, что палатка забивается в рот, нос и мешает дышать. Тихонько ругаясь, вылезаю наружу, ищу что-нибудь, чтобы прибить кого-нибудь. Пьяным полуночникам не хватило сил сходить за дровами — колышки сожгли в костре. Сикоси-накоси натянул палатку и лёг спать.

21.08.1997 Переезд.

Утром втроём ходили к Джур-Джуру за водой. Набирали выше водопада, потому, что в качестве душа, его используют многие. Десятка полтора полных баклажек, погрузили в рюкзак. Я закинул его на спину, но забыл завязать шнурок. В результате, бутылки посыпались в воду, и их понесло в водопад. До нас моментально дошло, чем это грозит купающимся, и мы начали скакать по камням вдоль берега, в панике собирая бутылки и рискуя уплыть вслед за ними. Одна или две всё-таки упали вниз. Хорошо, что никого не прибило…

Ермаков или Славик договорились об автобусе из Генеральского в Алушту. Собрали лагерь и минут за двадцать спустились через сады в село. Дров в Алуште не ожидалось, поэтому каждый привязал по охапке веток к рюкзаку.

Лагерь поставили недалеко от города, у пляжей. Мест для палаток было очень мало, наша палатка стояла на маленьком пятачке ровной земли ещё с четырьмя другими. С одной стороны палатки — обрыв, с другой- крутой подъём, завязки палаток переплетались, и пролазить через них было трудно даже днём, без пива и водки. Ночью слышались пьяные голоса, топот, звуки падения и ругательства идущих в свои палатки ребят.

22.08.-24.08.1997 Море, город.

С утра до вечера купались, ночью пили пиво, вино, водку и в обратном порядке. Утром и днём очень жарко, в палатке долго не поспишь — прогревается, как парилка в сауне. В последний день пугали курортников на пляже своей энергией.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.